Восставший из ада

Нас вызвали не руки, а желание

Перезапускать культовые хорроры сегодня почти всегда опасно. Какой бы фильм ни получился, зрители обязательно начнут сравнивать его с прошлым: где-то раньше было больше крови, где-то монстры выглядели страшнее, а кто-то просто скажет, что без знакомых актёров всё уже не то. Ностальгия нередко превращается в требование буквально повторить старую формулу — хотя в таком случае новую версию тут же обвинили бы во вторичности.

С «Восставшим из ада» ситуация особенно сложная. Франшиза давно переживала не лучшие времена: поздние продолжения выходили с микроскопическими бюджетами и всё меньше напоминали фильм, с которого началась история. Поэтому сам факт, что Hulu выделила на новую экранизацию заметные средства и попыталась серьёзно подойти к материалу, уже можно считать хорошим знаком.

И, к счастью, фильм не проваливается. Он не идеален, но это вполне удачное и уважительное возвращение к миру Клайва Баркера. Здесь есть мрачная атмосфера, качественная визуальная часть, достойная музыка и достаточно убедительная актёрская игра — ровно такая, какая нужна истории о проклятой головоломке и существах, для которых страдание неотделимо от наслаждения.

Самое важное в новом фильме — сенобиты. Именно они всегда были лицом серии, и создатели сумели сделать их одновременно узнаваемыми и новыми. Их образы стали менее похожими на эстетику садо-мазо клубов из восьмидесятых, но от этого только выиграли. Теперь они выглядят не как люди в кожаных костюмах, а как настоящие чуждые создания, чьи тела давно перестали подчиняться привычной человеческой логике.

Отдельного внимания заслуживает Джейми Клейтон в роли Пинхеда. Решение пригласить трансгендерную актрису вызвало много шума ещё до премьеры, хотя в оригинальной литературной основе сенобиты вообще не были привязаны к привычным гендерным образам. На экране же Клейтон оказывается очень органичной: её Пинхед говорит спокойно, почти мягко, но от этого слова о боли и удовольствии звучат ещё тревожнее. В ней нет лишней суеты, театральности или попыток копировать Дага Брэдли. Это другой персонаж — холодный, величественный и по-своему завораживающий.

Фильм, конечно, не лишён недостатков. Авторы немного меняют правила мира и расширяют значение шкатулки-головоломки, что понравится не каждому поклоннику канона. Некоторые герои ведут себя не слишком разумно — впрочем, для слэшера это скорее привычный жанровый элемент, чем серьёзная проблема. В отдельных эпизодах повествование могло бы быть динамичнее, но по-настоящему затянутым фильм всё же не ощущается.

Новый «Восставший из ада» не пытается стать интеллектуальным хоррором в духе работ Ари Астера или Джордана Пила. Это более прямолинейная, телесная и инфернальная история, выросшая из эстетики старого жанрового кино. Однако создатели не просто повторяют прошлое, а стараются вернуть знакомой франшизе свежесть, масштаб и собственное лицо.

Многие классические серии уже пытались перезапустить, но удачных примеров не так много. «Хэллоуин» переживал и взлёты, и спорные возвращения, «Кошмар на улице Вязов» так и не получил по-настоящему убедительной новой версии, а «Пятница, 13-е» давно застыла в неопределённости. На этом фоне «Восставший из ада» выглядит весьма достойно. Это не безупречный фильм и не замена оригиналу 1987 года, но, пожалуй, одна из лучших частей серии за очень долгое время.

Так что любителям мрачных хорроров и адской эстетики стоит дать этой версии шанс. Только не слишком увлекайтесь загадочными головоломками: вдруг за ними действительно скрывается кто-то, кто захочет показать вам наслаждения, о которых вы не просили.

Неожиданно достойное возвращение

Новый «Восставший из ада» поначалу вызывал настороженность. В промокампании слишком заметно подчёркивали, что роль Пинхеда исполнила трансгендерная актриса Джейми Клейтон. Сам по себе этот факт не является проблемой, однако подобный акцент часто создаёт впечатление, что создателям важнее обсуждение вокруг фильма, чем его сценарий, атмосфера и персонажи. К счастью, опасения оправдались лишь частично.

Картина заметно уходит от прежней формулы франшизы и во многом работает как слэшер. Есть компания молодых героев, есть проклятый артефакт, есть сенобиты, методично сокращающие число действующих лиц. Главная героиня пытается выбраться из происходящего живой и разобраться, как остановить кошмар. Сюжет не слишком сложен, хотя ближе ко второй половине в нём находятся несколько вполне удачных поворотов.

Главное достоинство фильма — фантазия авторов и то, как они развивают мифологию сенобитов. Создатели не отказываются от основной идеи Баркера, согласно которой наслаждение и мучение могут быть неразделимы. Однако они добавляют новые правила, расширяют роль шкатулки и предлагают более сложную систему взаимодействия с потусторонними существами. Это не ломает знакомую концепцию, а скорее пытается придать ей новый масштаб.

Отдельно стоит отметить дизайн сенобитов. Здесь их не просто несколько, как в ранних фильмах, а целая пугающая процессия, и внешний вид каждого вызывает вопросы и интерес. Их тела, костюмы и следы трансформаций словно намекают на личную историю каждого существа: кем они были, через что прошли и почему приняли именно такой облик. Фильм не даёт прямых ответов, но оставляет пространство для воображения — и это работает на атмосферу.

Визуально новая часть выглядит убедительно. Да, некоторые сцены чрезмерно тёмные: возможно, так скрывают недостатки компьютерной графики или грима. Но в целом постановка, декорации и образы сенобитов производят хорошее впечатление. Фильм умеет создавать тревожную, болезненную и немного сюрреалистичную атмосферу, без которой «Восставший из ада» просто не воспринимается.

Как слэшер картина тоже справляется со своей задачей. В подобных историях зритель редко ждёт глубокого психологического исследования или сложной драматургии. Их смотрят ради напряжения, кровавых сцен и изобретательных расправ над персонажами, к которым обычно не успеваешь особенно привязаться. Новая версия это понимает и достаточно умело использует жанровые приёмы.

Приятным штрихом стало и обновление музыкальной темы сенобитов. Узнаваемая мелодия из оригинального фильма получила новую аранжировку, сохранив знакомое настроение, но зазвучав современнее.

Конечно, назвать фильм безусловно удачным нельзя. Возможно, часть положительных впечатлений связана с изначально низкими ожиданиями. Однако новый «Восставший из ада» всё же оказался намного любопытнее, чем можно было предположить по первым анонсам. Это не идеальное возрождение серии, но вполне достойная попытка вернуть франшизе мрачную фантазию, телесный ужас и тревожную мифологию сенобитов.

Ближе к Баркеру, чем кажется

Я вырос на эпохе видеосалонов и давно питаю слабость к первым фильмам серии «Восставший из ада». О том, что происходило с франшизой после четвёртой части, говорить не хочется: эта тема давно и подробно разобрана поклонниками, и приятного там немного. Куда интереснее сравнить экранный образ с первоисточником Клайва Баркера.

Повесть я прочитал значительно позже знакомства с фильмами, уже в 2000-х. Отделить текст от образов, закрепившихся благодаря кино, было непросто. Пинхед в исполнении Дага Брэдли — безусловно, культовая фигура хоррора: харизматичная, зловещая и мгновенно узнаваемая. Но при этом он заметно отличается от того представления о сенобитах, которое создавал Баркер.

В классических фильмах Пинхед и его спутники постепенно стали почти традиционными злодеями. Они выглядят демонами, стремящимися прорваться в мир людей, устроить кровавую охоту и в итоге быть побеждёнными героями. Такая схема понятна для жанрового кино: есть воплощение зла, есть жертвы, есть противостояние и финальная победа.

Однако у Баркера сенобиты воспринимаются иначе. Они не просто монстры и не главные антагонисты истории. Это равнодушные проводники в иной мир, существа с чуждой человеку логикой, изучающие удовольствие и страдание как нечто единое. Они не столько карают, сколько исполняют вызов. Их появление — последствие желания того, кто открыл шкатулку. В этом и заключается главный ужас: мечта о запретном опыте может осуществиться, но цена окажется непереносимой, а возможности отменить сделанный выбор уже не будет.

Именно поэтому «Восставший из ада» 2022 года, при всех спорных решениях, кажется наиболее близкой к духу оригинальной повести экранизацией. Не по сюжету — от персонажей Баркера здесь почти ничего не осталось, нет привычных Фрэнка, Кёрсти и других ключевых фигур. Но новая версия удачнее передаёт саму концепцию сенобитов как неумолимых исполнителей определённого ритуала, а не как обычных чудовищ, которых необходимо одолеть.

Интересно переосмыслена и сама шкатулка. Её трансформации, различные конфигурации и связь с последствиями выбора выглядят свежим дополнением к знакомой мифологии. Это не просто предмет, открывающий портал в ад, а полноценный механизм искушения, постепенно втягивающий человека всё глубже.

При этом именно в отношении сенобитов фильм временами сам себе противоречит. В начале создатели неплохо показывают их потустороннюю природу. Особенно запоминается момент, где граница между реальностями проявляется прямо внутри движущегося фургона: сцена выглядит тревожно и действительно передаёт ощущение контакта с чем-то невозможным.

Но ближе к финалу сенобитов начинают подчинять слишком земным правилам. Они преследуют людей буквально бегом, оказываются остановленными дверями, решётками и запертыми помещениями. Это сильно снижает ощущение их неотвратимости. Трудно поверить, что существа из другого измерения, способные забрать человека в собственную реальность, могут быть задержаны обычной раздвижной дверью или вынуждены терпеливо ждать снаружи замка.

Сенобиты должны пугать не скоростью и физической силой, а тем, что от них нельзя скрыться. Они не обязаны ломиться в комнату или догонять жертву по коридорам: само их присутствие должно означать, что спасения уже нет. Поэтому финальные прятки и погони выглядят слишком привычно для обычного слэшера и несколько разрушают выстроенную атмосферу.

Тем не менее «Восставший из ада» 2022 года оставляет скорее положительное впечатление. Это не безупречное возвращение франшизы, но попытка вспомнить, что в её основе лежит не только визуальный образ Пинхеда и жестокие сцены, а тревожная идея о желаниях, за исполнение которых приходится платить гораздо больше, чем ожидалось. У серии наконец появилось направление, за которым хочется следить дальше.